Михай Гимпу и Реальность

Пожалуй, большинство интересующихся граждан, а также экспертов и журналистов уже привыкло к неординарным поступкам и заявлениям М.Гимпу, зачастую изобилующим вольным интерпретациями и существенными неточностями.

Недавнее его заявление, об ошибочности равноправного статуса Приднестровья в формате «5+2» не является исключением, но при этом содержит в себе некоторые обертоны, которые заслуживают внимания.

Хотелось бы отметить, что отдельные высказывания совместителя двух высших руководящих постов молдавского государства сложно рассматривать, как прямую критику неэффективности формата «5+2».

Тезис М.Гимпу о том, что формат «5+2» наделил Приднестровье статусом равноправной стороны в переговорах, явно показывает не очень глубокое знание темы и истории данного вопроса, без чего невозможно выступать ни с системной критикой, ни с просчитанной и продуманной альтернативой.

Следует напомнить, что переговорный процесс по урегулированию приднестровской проблемы начался еще в 1994 году. Посредниками в этом процессе выступили ОБСЕ и Российская Федерация, (позднее присоединилась и Украина), которые признали и зафиксировали, в том числе в документах международно-правового характера, что сторонами конфликта и сторонами в процессе урегулирования являются исключительно Республика Молдова и Приднестровье.

И только спустя 11 лет, пройдя через дипломатические кризисы  2001 и 2004 годов, трансформацию в «Братиславский формат», весной- осенью 2005 года механизм переговоров по приднестровской проблеме получил «новый довесок» - консультативный формат «5+2», работа которого в феврале  2006 года была заблокирована молдавской стороной. В этом состоянии он находится и по сей день.

И здесь снова требуется уточнение.   Консультативный формат «5+2» возник только после того, как Молдова и Приднестровье дали свое официальное согласие на привлечение ЕС и США, в качестве наблюдателей к формату «3+2», где «3» - это посредники, а «2» - это стороны конфликта. Тем самым, Брюссель и Вашингтон своим статусом  наблюдателей обязаны и Тирасполю.  
 

Для специалистов вопрос полномочий участников   и существующих «форматов», а уж тем более их эффективности, не открывает ничего нового.

Что действительно важно -  так это обращение М.Гимпу к Соглашению от 21 июля 1992 года и его трактовки, как мирного договора между Молдовой и Россией, а также его интерпретация причин возникновения конфликта на Днестре.

Данный подход превращает Российскую Федерацию в сторону вооруженного конфликта, что автоматически лишает Москву правовых, политических и моральных оснований осуществлять посреднические и миротворческие функции, а также требует тщательного расследования, определения виновных и меры ответственности за войну 1992 года.

Кроме того, данный подход одномоментно ликвидирует всю договорно-правовую базу переговорного процесса  между Молдовой и Приднестровьем, а значит полностью нивелирует сложившуюся систему политических, социально-экономических отношений, и, что самое главное - систему безопасности и стабильности в регионе.

С подачи М.Гимпу Приднестровье из стороны конфликта, стороны переговоров, из государственного образования превращается в «terra nulis» и тогда тезисы о Приднестровье, как о территории на которой «сепаратистские банды начали местную войну за отделение» звучит уже не так вызывающе.

В существующих условиях реализация «революционного подхода Гимпу» к приднестровскому урегулированию будет весьма затруднительна. Это потребует от всех участников урегулирования отказаться от неоднократно заявленного тезиса о необходимости договариваться и решать проблемы в первую очередь Кишиневу и Тирасполю, а также от России признать себя стороной вооруженного конфликта, со всеми вытекающими из этого последствиями.

Настораживает другое – за два десятилетия политические элиты Кишинева так и не смогли избавиться от желания не замечать Приднестровье, от желания начать все с «белого листа», от желания решать все исключительно по собственной воле и собственному сценарию.

Необходимо отметить и то, что М.Гимпу является высшим руководителем молдавского государства, а значит, его заявления не могут быть позицией частного лица. В таком случае, реваншизм вновь становится главной темой молдавской политики в отношении приднестровского урегулирования.

Сегодняшняя молдавская власть слишком многолика и многоголоса, что бы делать окончательные выводы. Однако возникает законный вопрос -  могут ли подобные политические рефлексии сочетаться с общей динамикой в переговорах и двустороннем диалоге, с созданием климата доверия, с перспективой выхода на окончательное, устойчивое и справедливое решение приднестровской проблемы. Ответ очевиден – виновником возможного срыва этой динамики станет сам М.Гимпу.